Дейзи Феллоуз: женщина, которая изменила правила ювелирного стиля

Таких историй в жизни светской львицы Дейзи Феллоуз было немало. Рядом с ней оказывались известные ювелирные Дома своего времени, она носила самые яркие и культовые украшения, но никогда не относилась к ним как к способу просто показать своё состояние.

Дейзи сочетала драгоценности так, как ей было удобно, поэтому огромные изумрудные браслеты могли оказаться рядом с купальником, индийские резные камни – в композиции Cartier, а бриллианты становились частью совершенно необычных, почти скульптурных украшений.

Однако огромное влияние на воспитание девочки оказала её тётя – Виннаретта Зингер, принцесса де Полиньяк. Она была одной из заметных покровительниц искусства своего времени и жила в мире, где музыка, литература и живопись были частью повседневной жизни. В её парижском салоне встречались Марсель Пруст, Клод Дебюсси, Пабло Пикассо и Игорь Стравинский.

Для Дейзи это была школа вкуса, причём гораздо более важная, чем любые правила светского этикета.

В начале 1930-х годов Дейзи стала редактором американского Harper’s Bazaar. Для женщины с её происхождением это был довольно необычный выбор, ведь она могла вообще не работать. Однако предпочла оказаться внутри мира моды и влиять на него. Среди её близких друзей были Нэнси Митфорд, Эльза Скиапарелли и Ивлин Во, а сама Дейзи постепенно превратилась в одну из самых заметных фигур парижской и лондонской светской жизни. 

Очевидно, что её интерес к одежде и украшениям был гораздо глубже любви к роскоши. Дейзи интересовало, как выглядит вещь, как она меняется в движении, как воспринимается на фотографии и что происходит, когда совершенно разные элементы оказываются рядом.

Этот взгляд проявился и в том, что она заказывала у ювелиров. Дейзи Феллоуз относилась к украшениям гораздо свободнее, чем того требовали правила её времени. Драгоценности для неё не были привилегией вечернего гардероба или дополнением к нарядному платью. Она спокойно носила их днём, сочетала с простыми вещами и могла появиться с крупными цветными камнями там, где от женщины её круга ожидали гораздо более сдержанного выбора.

Дейзи особенно привлекали украшения с выразительным цветом и масштабом. Изумруды, рубины, сапфиры, бриллианты необычных оттенков становились заметной частью образа, причём Феллоуз не стремилась уравновесить их столь же сложным нарядом. Напротив, крупная драгоценность могла соседствовать с лаконичным платьем или костюмом, благодаря чему сама вещь становилась главным акцентом. Такой подход был заметен и в выборе форм.

Дейзи любила широкие браслеты-манжеты, массивные броши, длинные колье и украшения, которые меняли привычное представление о том, как именно следует носить драгоценности. 

Его идея была необычной для европейской ювелирной традиции того времени: резные изумруды, рубины и сапфиры, выполненные в виде листьев и плодов, соединялись с бриллиантами и образовывали сложную композицию, напоминающую восточную корзину с фруктами.

Источником вдохновения для таких украшений стали индийские драгоценности с резными цветными камнями. Жак Картье познакомился с этой традицией ещё в начале XX века и соединил её с геометрией и конструктивностью арт-деко. В результате появились украшения, в которых насыщенные цвета и природные мотивы выглядели совершенно современно. Подробнее об этом мы рассказывали в статье Cartier. История успеха. 

Дейзи Феллоуз одной из первых поняла силу такого сочетания. В 1936 году она заказала у Cartier индийское колье, которое впоследствии стало одним из самых узнаваемых примеров стиля Tutti Frutti.

Для Феллоуз это было характерное решение – позволить драгоценностям занимать всё пространство внимания. Её Tutti Frutti никогда не служило лишь дополнением к платью. Украшение задавало характер всему образу. 

В 1991 году колье было продано на аукционе Sotheby’s за $2,65 млн., что стало ещё одним свидетельством того, насколько важным оно оказалось для истории ювелирного искусства XX века.

Ещё одним важным украшением Дейзи Феллоуз стали два изумрудных браслета Van Cleef & Arpels. Первый она заказала в 1926 году, а через 2 года приобрела второй, практически идентичный ему. Вместе они образовывали пару широких браслетов-манжет, которые стали одной из самых узнаваемых деталей её образа.

Главными в этих украшениях были крупные изумруды, окружённые бриллиантами. Их композиция отсылала к индийским ювелирным мотивам, которые в то время всё сильнее влияли на европейскую моду.

При этом у украшений была ещё одна интересная особенность. Два браслета можно было соединить между собой и превратить в колье. Такая трансформация была важной частью ювелирного дизайна начала XX века – драгоценность получала несколько вариантов использования и могла менять своё место в образе.

В гардеробе Дейзи крупная изумрудная манжета могла сочетаться и с повседневными нарядами, и с вечерними платьями.

Речь идёт о знаменитом розовом бриллианте Cartier весом 17,47 карата, известном как Tête de Bélier. Для Дейзи это было одно из самых выразительных украшений коллекции, и именно его насыщенный оттенок произвёл сильное впечатление на модельера и дизайнера Эльзу Скиапарелли.

Позднее Эльза сделала этот цвет частью своей эстетики и назвала его Shocking Pink. Он появился в её коллекциях и стал одним из самых узнаваемых цветов дома Schiaparelli. Даже упаковка одноимённого аромата Shocking была выдержана в этом оттенке.

В центре композиции находится крупный сапфир. Окружают его бриллианты разных форм и огранок, а золотая оправа создаёт выразительный рельеф и придаёт броши почти скульптурный характер. Авторство этого произведения связывают с Жюльетт Мутар, которая в течение многих лет была главным дизайнером дома Boivin.

Для Дейзи такие украшения были особенно созвучны её вкусу. Светскую львицу привлекали вещи, которые можно рассматривать с разных сторон и воспринимать как самостоятельный объект. Здесь драгоценные камни работают вместе с металлом, объёмом и линией, поэтому брошь производит впечатление маленькой скульптуры, выполненной из драгоценных материалов.

Ещё один пример любви Дейзи Феллоуз к необычным формам – брошь-клип Panthère, созданная Cartier по её заказу в 1949 году. Фигура пантеры выполнена из платины и белого золота, её тело украшено сапфирами и бриллиантами, а в глазах сияют изумруды.

Главная особенность украшения скрыта в его конструкции. Голова и лапы пантеры подвижны, поэтому фигура не выглядит застывшей: при движении её части слегка меняют положение, и животное кажется удивительно живым. Для ювелирного изделия середины XX века это было сложным техническим решением, где механика стала частью художественного замысла.

Прошло много десятилетий, но имя Дейзи Феллоуз по-прежнему появляется в историях Cartier, Van Cleef & Arpels и других крупнейших ювелирных домов. Её украшения стали частью музейных коллекций и крупных аукционов, а фотографии Феллоуз до сих пор публикуют как примеры того, насколько сильно личность владельца может влиять на восприятие драгоценности.

Поэтому сегодня Дейзи Феллоуз вспоминают не просто как богатую наследницу с выдающейся коллекцией. Она стала одной из первых женщин своего времени, для которых драгоценности были способом формировать собственный визуальный образ. Её смелость заключалась в умении увидеть в украшении самостоятельный художественный объект и найти для него правильное место. Для неё имели значение цвет, композиция, движение, сочетание с одеждой и то впечатление, которое вещь производит на человека, который её видит.