Самые недоступные ювелиры планеты

Как-то мы Вам уже рассказывали историю Фаваза Груози – ювелира, который после краха собственной легендарной империи de Grisogono не исчез с радаров ювелирного мира, а выбрал совершенно другой путь. Вместо большой компании, коллекций и глобальных продаж он начал создавать украшения для очень узкого круга людей. Его новые произведения не встретишь в привычных ювелирных бутиках, а доступ к самому мастеру для большинства клиентов практически закрыт.

Среди их клиентов – люди, для которых цена давно перестала быть главным ограничением. Потому что они покупают не просто камень, не просто металл, не просто красивое украшение… Они платят за вещь, которую создал один из самых недоступных ювелиров планеты. У каждого из них свой почерк, свои секреты работы с камнями и металлами, собственное представление о красоте.

Кто они? Мы собрали в этой статье 6 громких имён, ради которых коллекционеры и сильные мира сего готовы ждать.

За этим ювелирным ателье стоит Жоэль Артур Розенталь – американец, который приехал в Париж после Гарварда, изучал историю искусства и философию, работал со сценариями, а затем открыл магазин вышивки. Именно работа с цветом и необычными сочетаниями оттенков стала одной из основ его ювелирного почерка. В 1977 году Розенталь вместе с Пьером Жанне открыл собственное ателье на Вандомской площади. Подробнее об этом мастере мы рассказали в статье «Загадочный ювелир нашего времени».

Сегодня JAR создаёт меньше 100 украшений в год, и практически каждое из них существует как отдельная авторская работа. Розенталь не стремится выпускать коллекции и не подстраивает дизайн под коммерческий спрос. Его украшения могут быть совершенно неожиданными: асимметричные серьги, цветы, насекомые, листья, сложные природные формы. Он соединяет рубины, сапфиры, гранаты, турмалины и другие цветные драгоценные камни так, словно работает с палитрой художника.

Имя индийского ювелира и дизайнера Вирена Бхагата десятилетиями оставалось известно лишь узкому кругу коллекционеров, хотя стоимость его украшений давно измеряется шестизначными и семизначными суммами. 

Бхагат работает в Мумбаи и представляет уже четвёртое поколение ювелиров своей семьи. Но от традиционной модели индийского ювелирного бизнеса он сознательно отошёл ещё в начале собственной карьеры.

В 1991 году, открывая своё ювелирное ателье, он сразу решил, что не будет принимать заказы по эскизам клиентов. Бхагат считает, что в этот момент дизайнер перестаёт быть автором и превращается в исполнителя чужой идеи, поэтому создаёт украшения прежде всего для себя, а уже потом они находят своих владельцев.

В работах мастера индийская культура встречается с европейским модернизмом. Источниками вдохновения становятся могольская архитектура, индийский текстиль, старинные украшения, но воплощаются они в лаконичной платиновой оправе, часто с необычными огранками и минимальным количеством металла.

В результате украшения Бхагата можно узнать так же легко, как картины узнают по почерку художника.

Сам Бхагат никогда не строил вокруг себя громкую публичную историю. Он не рекламировал свои работы, избегал излишнего внимания прессы и предпочитал личное общение с клиентами. Даже сегодня его украшения не продаются онлайн. Знакомство с высокохудожественными творениями происходит на закрытых встречах и по предварительной записи.

В 2025 году Бхагат открыл салон в лондонском Мейфэре, но и там сохранил тот же принцип.

В 2014 году Гленн основал собственный ювелирный дом G by Glenn Spiro. Его интересовали не большие коллекции и узнаваемые коммерческие модели, а редчайшие камни и украшения, которые существуют в единственном экземпляре. Сегодня его работы известны коллекционерам по всему миру, а сам Спиро остаётся одним из самых закрытых независимых ювелиров.

Его лондонское ателье находится в Мейфэре, в бывшей студии легендарного британского кутюрье Нормана Хартнелла. Попасть в это ателье можно только по предварительной договорённости.

Украшения мастера выглядят как небольшие скульптуры, в которых драгоценные камни становятся частью более сложной истории. Одно из самых известных его произведений – кольцо Papillon, подаренное Jay-Z Бейонсе и впоследствии вошедшее в коллекцию Victoria and Albert Museum.

Клиенты Гленна Спиро зачастую уже владеют крупными бриллиантами и редкими камнями, поэтому им не нужно ещё одно украшение, чтобы показать статус. Им нужна вещь с характером, историей и собственной идеей.

И вот почему Гленн Спиро считается одним из самых недоступных ювелиров – его украшения невозможно поставить на поток. Сначала он должен найти камень, который его заинтересует, затем придумать, что из него сотворить... иногда на создание одной работы уходят годы. И только после этого появляется украшение, за которым коллекционеры начинают охотиться.

Синди Чао выросла в семье, связанной с архитектурой и скульптурой – её отец был скульптором, а дедушка занимался архитектурой. Поэтому драгоценные украшения Чао с самого начала были ближе к скульптуре, чем к традиционной ювелирной классике. Она освоила французскую технику воскового моделирования и соединила её с современными технологиями, чтобы создавать сложные, почти живые формы.

В работах Чао распускаются цветы, бабочки словно находятся в движении, а листья изгибаются так, будто их только что с дерева сорвал ветер. При этом вся эта пластика создаётся из драгоценных камней и металла.

Например, знаменитая рубиновая брошь Peony создавалась 10 лет. За это время менялся и дизайн, и конструкция украшения, ведь Чао стремится добиться нужного движения и объёма буквально в каждой детали.

Некоторые работы Синди Чао уже давно вышли за пределы ювелирного рынка:

• Royal Butterfly в 2010 году вошла в постоянную коллекцию Смитсоновского национального музея естественной истории;
• Ruby Butterfly находится в Musée des Arts Décoratifs в Париже; 
• Peony Brooch представлена в Victoria and Albert Museum в Лондоне.

Джеймс де Живанши пришёл в ювелирное искусство довольно необычным путём.

Он является племянником Юбера де Живанши, но знаменитая фамилия не дала ему особых привилегий в мире высокой моды или ювелирного искусства.

До собственного дела Джеймс работал в Christie’s и Verdura, а в 1996 году он получил первый частный заказ. Клиентка попросила его придумать новое украшение вместо эскиза Verdura, который ей не понравился. Мастер взялся за работу, и результат оказался настолько удачным, что вскоре Джеймс решил открыть собственное ювелирное ателье в Нью-Йорке.

Сегодня попасть в салон Taffin по-прежнему можно только по предварительной записи.

При этом узнаваемость Джеймса де Живанши строится вовсе не на классических представлениях о драгоценностях. Он любит соединять то, что обычно существует в разных мирах: бриллианты и керамику, золото и дерево, драгоценные камни и резину, дорогие материалы и самые простые предметы. В одной работе рядом могут оказаться редкий камень и обычный кусок материала, который большинство ювелиров даже не стало бы рассматривать.

Отдельная история – отношение Джеймса де Живанши к драгоценным камням, так как именно они становятся отправной точкой будущего украшения. Мастер может долго рассматривать форму, цвет, фактуру и характер конкретного самоцвета, а уже потом решать, какой должна быть оправа. Поэтому готовое украшение часто выглядит так, будто его дизайн буквально вырос из камня.

Taffin вообще сложно представить как место, где клиент приходит выбирать между десятками готовых моделей. Здесь создают вещи, которых до этого не существовало. И это касается не только формы. Джеймс де Живанши экспериментирует с материалами, конструкцией и сочетаниями, которые выходят далеко за привычные рамки ювелирного искусства. 

В 16 лет Уоллес Чан стал учеником резчика по камню в Гонконге, где и начал осваивать ремесло. Всё остальное он фактически придумал сам: изучал свойства материалов, экспериментировал с инструментами и годами искал способы сделать с камнем то, чего до него никто не делал.

В 1987 году Чан создал собственную технику огранки – Wallace Cut. Благодаря особому сочетанию резьбы, инталии и отражений внутри прозрачного камня возникает эффект объёмного изображения. Чтобы работать по этой технологии, мастер модифицировал инструменты и разработал собственные приёмы обработки камня.

В мастерской Уоллес Чан ювелирное украшение давно перестало быть просто оправой для драгоценных камней. Бабочки, птицы, цветы и фантастические существа собираются из сотен отдельных деталей, титана, фарфора и редких самоцветов. Некоторые произведения требуют нескольких лет работы. 

Работы мастера сегодня находятся в постоянных коллекциях Британского музея, Victoria and Albert Museum, Museum of Fine Arts в Бостоне и Шанхайского музея. Его произведения регулярно показывают на международных выставках, где они соседствуют с произведениями искусства.

То, что делает Уоллес Чан невозможно заказать у другого мастера. Технология, конструкция, способ обработки камня – всё это результат его собственных разработок.