Кольца из платины со натуральной шпинелью и бриллиантами

В центре композиции — шпинель из Бирмы весом 6,32 карата, редкий самоцвет коллекционного уровня с подтверждённым происхождением, стабильно входящий в число наиболее востребованных на мировом рынке. Её насыщенный, глубокий цвет отличается высокой оптической плотностью и чистым, ровным свечением. Происхождение самоцвета подтверждено международным сертификатом GFCO GEM LAB (Швейцария) — авторитетной лабораторией в области экспертизы цветных драгоценных камней.

Мастера ювелирного дома раскрыли магию глубины и световой игры драгоценного камня, способного заворожить с первого взгляда. Благородная шпинель весом 2,16 карат из Танзании поражает редким насыщенным оттенком, в котором переплетаются фиолетовые и сливовые полутона. Этот цвет словно хранит дыхание тёплого тропического вечера, когда небосвод ещё мерцает последними отблесками заката.

Название кольца отсылает к древней легенде Востока: «Бадахшанский лал» – так в старину называли особую розовую шпинель, найденную в горах Памира. Слово «лал» в персидской поэзии значило не просто драгоценный камень, а символ красоты и сияния души. Самоцветы воспевались в легендах и веками были достойны только царских корон.

«Особый магнетизм» – кольцо для женщины, которая ценит происхождение, глубину и индивидуальность. В нём каждая грань говорит о редкости, а само украшение становится личным талисманом – источником внутренней силы и вдохновения.

Роскошное кольцо с красочно фантазийным бриллиантом подчеркнет особенный взгляд на мир, богатство души обладательницы и ее творческий дар.
 

В браслете «Неподвластное времени» именно бриллианты становятся мерой постоянства — тем редким элементом, который сохраняет свою силу и значимость независимо от эпох и вкусов. Здесь свет не служит украшением формы, он и есть форма, выстроенная в строгую и уверенную линию.

Иногда украшение рождается не из замысла, а из редкого пограничного ощущения, когда образы ещё не оформились окончательно, а восприятие остаётся мягким и текучим. Кольцо «Цветок сновидений» обращается именно к этому состоянию — ускользающему, тихому, существующему вне привычной логики дневного мира.